В  аутентичной культуре, изначально, любой творческий жест , любое ритуальное действие, если, конечно, оно не искажено ложными интерпретациями и сохранено в своей космологической целостности, направлено на преодоление энтропии, природного или психологического хаоса. Хоас культурный, урбанистический или психологический в сущности, не сильно отличается от хаоса природных сил, пугавшего человека архаического прошлого.

   Может быть поэтому, перформансы Святослава Пономарева всегда привлекают достаточное количество зрителей. По своей структуре и смыслу они опираются на древнейшие  ритуальные практики  тибетской традиции Бон  и повторяют свойственные многим ритуальным аутетичным действиям космогонические этапы переходов от первичных состояний энтропии к упорядочиванию.

   Поэтому тема космогонического хаоса, присутствующая в музыке  перформансов Пурбы,  не имеет ничего общего с состояниями безальтернативного хаоса, так часто эксплуатируемого  современной  музыкальной культурой. Скорее это звучание хаоса “контролируемого”, заключающего внутри себя скрытую упорядоченность. Прохождение состояний деструкции, соответствующих смерти, стрессы последующего рождения и начало нового существования.

     Эти архетипические инициационные стадии актуальны в любую эпоху и для любой культуры, и их гармонизирующее воздействие на сознание обусловлено  заключенной в них вечной интенцией преодоления противоречий дуальностей или, вовсе, выхода  за их пределы.  Подобный  переход  в “трансцендентное”  может осуществляться через мифологическое пространство традиционной культуры, которое при аккуратном  взаимодействии  с ним, играет роль “трансфера”, обеспечивающего мягкое перемещение “с поддержкой”.

   Ситуация перформанса или  другая ситуация,  включенная в современный художественный контекст, создает особые условия для взаимодействия с традиционной культурой. Театр ритуального перформанса  Пурба создает ситуацию, в которой существует возможность, сохраняя достаточную дистанцию, соприкоснуться с  представлениями, невербальным  поведением и  сущностными аспектами мировоззрения древней  тибетской традиции  Бон, во многом повлиявшей на становление тибетского  буддизма, и предшествовавшей ему.

      ТЕЛО

      Взгляд на человеческое тело, как на сакральную пространственную модель существует практически во всех традиционных культурах. В тибетском  искусстве   космологическое видение тела включено в  его композиционные принципы. Начертания космологических схем  предваряют изображение сакрального образа и проецируются в виде тонких пространственных геометрических структур,  являясь композиционной  основой его  создания, своеобразным сакральным скелетом, на который наращивается плоть скульптуры или иконографического изображения.

      В своих инсталляционных и  фотографических работах Пономарев,  обращаясь к  традиционным   космологическим схемам,  наоборот, проецирует их  на образ существующий -   пространство живого человеческого тела.

     Тем самым, осуществляется своеобразное символическое смещение смыслов, указывающее на «возможности  трансформации», сакрализаций данного уже существующего образа. Человеческое тело, при этом,  как уменьшенная модель, включает  в себя структурные принципы  универсального  пространства, и на внутреннем уровне соотносится с ним.